Форум » Творчество » Проза » Ответить

Проза

Лиза: Тут для рассказов место.

Ответов - 55, стр: 1 2 3 All

Фанат-2000: NiKita пишет: Извини, по-моему, мрачновато и как-то... тяжеловато что ли А раньше было весело... Ну, не получилось писать весело. ДА и не хотелось. Получился трагифарс - преобладающий в моем нынешнем творчестве жанр...

NiKita:

Метёлочка: NiKita, отобразилась жизненная ситуация, только и всего. Фанат-2000 пишет: Но в твоей версии тема мести баронессы отсутствует :) а я про нее и забыла совсем. Тогда почему претендент на роль Графа МК Постоленко, а не Воробьев, капризно хнычущий - "хочу на евровидение"?

Фанат-2000: Метёлочка пишет: Тогда почему претендент на роль Графа МК Постоленко Фанат-2000 пишет: М-да... –Скривилась баронесса. – И зачем я, вообще, до сих пор трачу на тебя время? Постоленко поправил свои светлые растрепавшиеся светлые волосы и посмотрел своими голубыми глазами прямо в глаза баронессе.

Метёлочка: Фанат-2000, и?? Я поняла. Но если уж мстить наповал, то вредоноснее пихнуть в ГМК Воробьева.))

Фанат-2000: Метёлочка пишет: то вредоноснее пихнуть в ГМК Воробьева.)) Вредоноснее - уничтожить сам мюзикл, что и произошло.

Фанат-2000: Теперь Нижний Старгород можно менять на Тулу :)

Villina: Да-да, разве что в следующем блоке... но можно и в этом... и два раза))) Спасибо, забавно!

miliuna: Рассказ про Маленького Человечка Этот рассказ я написала специально для конкурса на КиноПоиске. Победила, но, увы, слишком поздно это обнаружила, так что сходить на съемочную площадку не получилось(( Читайте, оценивайте, комментируйте! Мне очень интересно, как вы, друзья, оцените мое творчество! Холодный осенний дождь уже почти проиграл битву за московские улицы, которую выигрывал вот уже которую неделю подряд, но все никак не хотел сдаваться, превратившись в противную морось. Мокрый асфальт и лужи непонятной глубины, а также витающая в воздухе слякоть буквально гнали домой всех случайных прохожих, попавших на улицу в этот день явно без большого желания. Медленно, чуть подпрыгивая на каждом шаге по лужам шлепал человек. О, человек этот был весьма необычен: совсем небольшой рост, легкая бородка, которая, возможно, и была когда-то полноценной бородой, но сейчас таковой явно не являлась. Сам человек внешне совсем не внушал симпатии: странно безразличен к себе, оттого создавал он ощущение неопрятности, несмотря на то, что одет был, на первый взгляд, чисто. Глаза его, казалось, могли гореть ярким огнем, но в данный момент были столь же серыми, что и окружающая сырость. Что же привело такого человека сюда, в этот день и в этот час, когда ему некуда было спешить. Да и идти тоже было некуда? А это довольно грустная, хоть и не очень оригинальная история. Паренек без определенного возраста появился в некотором городе N случайно. Люди не пугались его, но и не испытывали к нему хоть каких-то чувств. Хотя нет, они смеялись над ним. И этот талант парень смог использовать. Как-то раз, пойдя искать работу, он обернулся на детский приветливый голосок: «Ой, маленький человечек!» Прелестная белокурая девочка с улыбкой смотрела на него. За руку ее держал мужчина, столь же белокурый. Он очень пристально посмотрел на героя, после чего сказал: «Берем!». Не выпуская руку девочки из своей, другой он схватил маленького человечка и отвел в сторонку. От неожиданности тот даже не вырвался. Выяснилось, что блондин — главный среди бродячих артистов. Удивительно, что такие вообще есть. И маленький человечек показался им забавным персонажем. С этого момента он оказался в труппе бродячего театра в роли конферансье. Скоро он стал любимцем публики, которая знала его именно так — маленький человечек. Это прозвище так прилипло к нему, что имя скоро оказалось прочно забытым. Однажды в труппу театра приняли девушку-бродяжку, умеющую чудесно играть на флейте, и, как оказалось позже, играть вообще. Девушка была похожа на ангела: светловолосая, голубоглазая — на вид она была словно голубка, сама невинность и наивность. Звали ее Елена. Но наш герой точно окрестил ее Еленой Прекрасной. Красивая девушка быстро запала ему в сердце. Было в труппе много артисток. И одна стала ему настоящим другом. Марианна — главная певица всего театра. Марианна была девушкой нормального телосложения, даже немного полноватой, русоволосой и довольно спокойной. Труппа стала ей настоящим домом, как и Человечку. Они оба были одни на свете. Только он сам взялся непонятно откуда, а Марианна потеряла свою семью, но когда и как — было то ее великой тайной. Была и прима наравне с Еленой Прекрасной, быстро ставшей звездой театра — Екатерина. Девушка эта была рыжей и отчаянной. Одним взглядом своим она могла сразить наповал. Катя нравилась окружающим за веселый и в чем-то даже пацанский нрав. Однако все это сочеталось с потрясающей женственностью и удивительной хитростью. Шел уже седьмой год жизни человечка в труппе театра. В концертах он был конферансье, а в спектаклях играл роли комичные, да и в жизни он был весел и радостен. Елена Прекрасная его была одинока, одинаково далека от всех. Но ее это не волновало. Ей было хорошо в своем мирке. Но вот он к ней привязывался все больше. И вот однажды друган его закадычный Артем — молодой техник, причем чуть ли не единственный, потащил его в кино. Какой там фильм шел, друзья так и не запомнили. Но сюжет его повернул всю их жизнь. - Эх, вот моя Елена — самая прекрасная из прекрасных, — размечтался Человечек. - Только ей наплевать на тебя…Как и на всех…Но это поправимо. А что, если мы тебя богатым наследником сделаем? Как того — в фильме? - Ты что? Я ж не наследник. Да и родных не знаю. - Это хорошо. Раз ты не знаешь, то не знают и другие. Будешь у нас наследником старой подруги твоей матери, у которой самой детей не было, вот она тебя и нашла. - Не поверят! - Люди проще верят в ложь, чем в правду. На том и порешили. Так Человечек сделался наследником. Друзья поступили хитро: они запустили слух. Артем где-то оставил конверт на имя Человечка от некоей дамы. Когда пошел слух, что за дама, Человечек как бы невзначай вспомнил, что была у его покойной матери подруга…Так слух развился до полноценного убеждения. То, что подруга богатая, друзья подтвердили гневным письмом от друзей подруги, оставленной в «незаметном» месте. Так Человечек стал объектом сплетен. Все активизировались. Кто-то навязывался в друзья, кто-то — в любимые. Рыжая Катя стала с ним кокетничать в открытую, хотя до этого относилась к нему лишь как к другу. Впрочем. Кокетничали с ним все девушки и даже один мужчина. Лишь Елене Прекрасной как будто было все равно. Это и радовало и удручало Человечка — его любимая была не меркантильна. А вскоре в театре произошел странный случай. Приведенный кем-то конь (откуда и зачем приведенный, осталось загадкой) понес прямо на Человечка. Человечек остался жив, но провел в постели 3 недели. И эти недели были счастливейшими в его жизни! Т. к. добрая Елена сперва из милосердия, а потом уже и из-за симпатии стала ухаживать за Человечком. Они оказались родственными душами. Могли говорить часами. И после выздоровления связь не терялась. С Человечком случались всякие неприятные истории: то его тот самый мужчина скомпрометирует, то его в краже обвинят, чего раньше не случалось. Однажды Человечек сам оказался виноват в срыве спектакля, т. к. из-за своей забывчивости не пришел. А замены ему не было. И всегда и везде Елена Прекрасная была рядом и защищала его. А на его возможные деньги она и не смотрела. Елена стала частью его жизни. Спустя какое-то время человечек набрался смелости признаться ей в любви. Признание она приняла благосклонно, хотя и ничего не сказала в ответ. Роман их продолжался. И вот он сделал ей предложение, на которое она согласилась. Все шло к свадьбе, труппа готовила праздник. Это был союз двух противоположностей. Но все любили и знали странную Елену и Маленького Человечка. Но тут в городе объявился странный субъект. Он не делал ровным счетом ничего плохого, но его не любили. А хуже всего было то, что его знал когда-то в прошлой жизни Человечек. И этот субъект знал, что Человечек — никакой не наследник. А внезапно вспомненной матери не существует. Человечек ее не знал. Субъект узнал про Человечка. Про то, что он здесь. И субъект позволил себе посмеяться над человечком. Он не желал ему зла, просто он хотел посмеяться. Он смеялся в какой-то пивнушке с артистами труппы. И даже предъявил доказательства. Так рухнул миф о богатстве. Но т. к. сам Человечек никому ничего не подтверждал, то не любить его было не за что. Самому же Человечку было все равно: Елена любила его не за деньги. Но она не пришла в ЗАГС, сказавшись больной. А потом человечек случайно зацепил ее сумку в ее комнате, где он искал сценарий нового спектакля, когда она играла на сцене. И оттуда посыпались письма…Много писем. Жарких писем влюбленных. Они были новыми. И адресованными не ему. Он не упоминался в них. Но упоминались его деньги. Это было больно. Упоминалась Катя. Упоминалась лошадь, кража. И даже скомпрометировавший Человечка мужчина. Упоминалось все. Все было подстроено. Катя придумала этот план. А Елена согласилась участвовать. Они давно были подругами, хоть никто об этом не знал. Елена вовсе не была Прекрасной. Она была обычной Ленкой: влюбленной девушкой, желающей быть со своим любимым. Но ей были нужны деньги, чтобы иметь возможность с ним быть. Зачем — было неважно. Она не любила Человечка. Она играла роль. Она была как все. Это было самым страшным. Первой все заметила Марианна. Она поняла, что сердце Человечка разбито. Она приютила и приголубила его. Была доброй и нежной. Она давно его любила. Но он этого не видел, ослепленный идеалом. Но он не стал слушать слова Марианны. Он оттолкнул ее. Ему надо было исчезнуть. Он собрал вещи и ушел. Ушел в никуда. Через пару месяцев он услышал о театре. Там все было так же. Только Марианна исчезла. Тут он почувствовал беспокойство. Он не знал, где ее искать. Он искал ее, но все было тщетно. И вот сейчас он тащился по этому мокрому асфальту в никуда без цели. Шел просто чтобы идти. Он потерял все и потерял себя. Внезапно кто-то тронул его за плечо. Он обернулся. Это была она — Марианна. Он закричал от радости. Почему ее не было рядом? Ему так много надо было сказать. Он все понял. Все. И ему надо было поделиться этим знанием. Но она удалялась. Казалось, она еле шла, но он не мог ее догнать. Но у него получится. Он это знает. Точно знает. …. Собравшиеся в кружок люди рассматривали маленького человечка, чьи глаза были широко распахнуты в небо. С криками: «Я врач» в центр круга протиснулся дородный мужчина. Он присел рядом с человечком. Проверил пульс. Лицо его помрачнело. «Он…» Мужчина не договорил. Подъехала вызванная кем-то скорая. Врачи быстро выбежали, засуетились вокруг человечка. Мелькнул. И вот уже черный пакет скрыл широко распахнутые глаза ото всех. Скорая уехала. Толпа рассосалась. А на небе впервые за этот месяц проглянуло солнце.

Маша:

Кареглазая:

Nelly: Вдруг. Ищу один фанфик. Описание со слов третьего человека, сама не читала. Так что м.б. я что-то перевру... В главной роли - Дыбский и ОЖП. Она приехала из Парижа, от парижских продюсеров с предложением ставить в Париже мюзикл про Анжелику... А Владимира - на роль Пейрака. ... Они встретились, он ее не узнал (она после спектаклей у служебного входа вечно дежурила...) Также, кажется, действие переносится и в Париж... Как-то так. Не поскажете, можно это где-то найти?..

Тарас: ладимир Еремин НОС Митька Шувалов сорвал спектакль. Нет, он не напился - Митька вообще не пьет. И не опоздал. То есть, ничего случайного или злонамеренного. Он, как обычно, пришел в театр к назначенному часу. Но в назначенное время на сцену не вышел. Заперся в своей гримерке и через дверь глухо объявил, что играть отказывается. В тот день Митька вывел на прогулку свою собаку, «двор-терьера» Алису. Вышли они со двора, завернули за угол, и тут, на беду, им навстречу - давний вражина, серый соседский котяра. Алиска рыкнула, мотнула башкой, вывернулась из ошейника - и со всех лап бросилась в погоню. Митька и ахнуть не успел, как оба зверя скрылись в парке. Стиснув в руке поводок, Митя рванул следом, но с нужной скоростью смог пробежать метров двести, не больше - подвела дыхалка. Почувствовал, как в животе полыхнуло горячим. Ловя ртом воздух, присел на лавочку. Когда боль утихла, он снова бросился на поиски и долго под дождем метался по аллеям, расспрашивая редких прохожих - не видели ли они рыжую с белыми подпалинами дворняжку. Но все было попусту... Мите мерещились бомжи, готовящие на костре свой кошмарный ужин... Пацаны с палками в руках... Психанутые водители иномарок, проносящиеся мимо парка со скоростью света... Собаколовы... Стаи голодных бродячих псов... и все в том же духе. Не чуя под собой колес, Митя поехал в театр. То есть, его тело перемещалось в стареньком «ниссане» в направлении театра, в то время как сам Митя продолжал метаться по парку в поисках Алисы. После того, как исчезла Алиса, мир мгновенно сузился до ее щенячьих размеров, и все остальное перестало для Мити существовать. Обмирая и задыхаясь, он вдруг почувствовал, что любимицу свою больше никогда не увидит. Она никогда больше не придет и не ткнется ему в колени носом, похожим на кожаную электрическую розетку, никогда не растянется на спине, сложив лапы на лбу в потешной позе под названием «ах, как мне стыдно за человечество», и не захлебнется от счастья, подпрыгивая, чтобы лизнуть его в щеку, когда, придя домой, он будет снимать ботинки… …Митя уже полчаса сидел перед зеркалом в своей гримуборной, не замечая, как под руками гримерши Натальи Степановны, за любовь к эзотерике и мистике прозванной Тарелочкой, меняется его облик. Сегодня ему предстояло выйти на сцену в любимой роли гоголевского майора Ковалева, - того самого, от которого, как известно, сбежал его нос. Очнулся Митя, когда услышал тарелочкино смущенное бормотание: - Да что же это такое, господи! Какая я сегодня неловкая… Извините… Наталья Степановна подняла с полу накладной нос майора Ковалева. Этот нос из папье-маше был отдельным действующим лицом спектакля. По задумке режиссера он начинал играть на носу артиста Шувалова, то есть майора Ковалева, а потом в нужный момент, как это описано у Гоголя, удирал от него. Нос незаметно для зрителя подменяли другим, такой же формы, только размером с собаку, и в виде такой вот куклы он продолжал в постановке свое отдельное существование... Митя тряхнул головой и постарался сосредоточиться на происходящем. Тарелочка взяла другой флакончик с особо крепким сандарачным клеем и снова намазала остро пахнущей спиртом кисточкой митин нос, приставила к нему накладной – и принялась пудрить Митины щеки, прорисовывать морщинки. Однако минут через пять, когда клей высох, нос неожиданно сам по себе отвалился. То же самое случилось и после третьей попытки. И четвертой, и пятой... В голове у Мити пошла кружить какая-то диковинная пестрая карусель, словно кто-то включил быструю перемотку кадров. Перед глазами запрыгал нос, похожий на рыжую собаку с белыми подпалинами… Митя застонал, мотнул головой, сорвал с головы парик. Тарелочка, трепеща, выбежала из гримерной, Митя вскочил, захлопнул дверь и запер ее изнутри на ключ. Минут через пятнадцать у этой двери собралась приличная толпа - новости в театре распространяются быстрее скорости света. В дверь то и дело барабанили и периодически выкрикивали его имя. Пытались открыть вторым ключом, но ключ не вставлялся - мешал тот, что изнутри. Ломать дверь не решались. Помощница режиссера Карина сдавленным голосом проговорила в замочную скважину, что публика уже черт знает сколько ждет, и если спектакль не начать, театр разнесут в клочья. Митя взглянул на часы, циферблат показал половину восьмого. - Я же сказал - отменяйте спектакль, - хрипло отозвался Митя через закрытую дверь. - Играть не буду. Не могу... - Митенька, да ты в уме?! - умоляюще прогундел за дверью баритон главного администратора Ильи Никаноровича. - Сколько раз говорить?! Деньги ж придется возвращать... Скандал!.. Убытки!.. Убытки кому покрывать?! Тебе же и придется, как виновнику! Не дождавшись ответа, Илья Никанорович махнул рукой, и рысью потрюхал по коридору в направлении дирекции. У двери в митину гримерную прибавилось митиных коллег. Актеры были взбудоражены и сбиты с толку. - Ну и играл бы без носа, в конце концов! Собственный шнобель как накладной, - пробурчал артист Ковалев, однофамилец персонажа, которого отказывался воплощать сегодня на сцене артист Шувалов. Ковалев считал, что эта роль – его прямое дело, да и в самом совпадении фамилий усматривал и перст судьбы, и прямой пиар. - Да нет! - ответила ему артистка Харитонова. - Лучше сразу начать со сцены, когда от майора нос сбежал! Взять быка за рога, и клеить ничего не надо... Так сказать, включите воображение, граждане! Актеры загалдели. Общественное мнение раскололось, как минимум, надвое. Одни считали – зазнался Митька, зазвездился и много стал о себе понимать. Ну чего стоит выйти и отлабать положенное? И даже без собственного носа, который он явно непомерно задрал. Никто такого не припомнит, чтобы артист по такой, в сущности, неуважительной причине так вызывающе себя повел. Пусть – талант, но кому многое дано, с того, как говорится... Выгнать его из театра – и все дела. Чтоб впредь другим неповадно. Иначе как? Ни дисциплины, ни порядка, одна мигрень. Другие - их было явное меньшинство – возражали, говоря: прав Митька! Бескомпромиссность должна быть. Сегодня нос, а завтра без штанов заставят на сцену выходить. Мы с тобой, Митя! В случае чего – вместе из театра следом за тобой уйдем! И все такое, в том же духе… В актерском фойе заплаканная, вся в красных пятнах, Тарелочка в который раз докладывала директору, что случилось фантастическое, необъяснимое ни с какой точки зрения явление, а именно: нос, который она, заслуженный работник культуры, приклеивала Мите Шувалову три года уже в ста пяти спектаклях, сегодня в сто шестой раз отказался встать на свое место! На деликатном расстоянии от них в позе крайней подавленности, всхлипывая, стояла младший гример Ксюша. - Я уж и клей меняла, и так, и эдак, - приложив руку к груди, прерывающимся голосом говорила Тарелочка, - даже нос сватьи бабы Бабарихи пробовала, и сама, и Ксюша вон, помощница моя, клеила... у меня уже руки ходуном ходили... Но все зря! Не держатся носы, Эдуард Ефремыч! Падают! И Ковалева, и бабы Бабарихи!.. - А нос Буратино не пробовали? А Сирано? - с тихой яростью интересовался директор. - Вот вы шутите, а разве этому можно найти разумное объяснение? С материалистической точки зрения… - А с этой точки тут смотреть нечего. Гоголь все-таки... Мистицизм, так сказать!.. Нет, ну не может же театр зависеть от какой-то суки! - покрутив головой, словно взнузданный, вспылил вдруг Эдуард Ефремыч. Его недавно перебросили на театр с руководства крупной библиотекой, и он еще не целиком окунулся в специфику театрального производства. - Простите?.. – обиделась Наталья Степановна и тут же спохватилась. - Ах, это вы о митиной собачке... Понимаете, он в ней души не чаял, ну просто как к ребенку относился... Хотя у него и сын... И такая вот беда... Тут Тарелочка неожиданно всплеснула руками. - Ой, знаете, я вспомнила... Когда я еще в театре драмы и комедии работала, был у нас похожий случай. Делаю я это актрисе прическу, а волосы завить никак не могу. Я уже и на щипцы, и на бигуди, и феном с расческой – ну ни в какую не завиваются... - Да при чем тут?.. - отмахнулся было директор. - Что делать-то? Делать-то что? И пошел в сторону сцены. Тарелочка засеменила следом. - Да не при чем, конечно, хотя... Просто потом выяснилось, что у артистки этой перед спектаклем сын под машину попал... - Что вы сравниваете, в самом деле? – cнова раздражился Эдуард Ефремыч. – Там - сын под машину, а тут - сучка пропала! Ей-богу! Слушать тошно! - Артисты - люди особенные, тонкая нервная организация, - растерянно бормотала Наталья Степановна. - И стрессы переживают по-своему. Не так, как обычные люди... Тут ведь не причина важна, а как на нее организм отзовется... Субъективная реакция... Директор остановился так резко, что Тарелочка наступила ему на ногу. - Ой, простите, Эдуард Ефремыч... - Говорите, нос у него распух? - поморщился тот. - Да, и красный, как помидор... До него дотронуться страшно, и... - Ага! Такая вот уникальная реакция организма на стресс?! - воскликнул Эдуард Ефремыч, задетый замечанием Тарелочки по поводу особого устройства актерского организма. И хотел еще добавить что-то язвительное, но в этот момент к ним, отдуваясь, подбежал главный администратор Илья Никанорович. - Ну, что? - с угасающей надеждой спросил директор. - Бесполезняк, - помотал головой главный администратор. – Ничего слышать не хочет. Что будем делать, Эдуард Ефремыч? - Что-что! – вскричал Ефремыч. – Отменять! Выходите и объявляйте: по техническим причинам – и так далее!.. У дверей митиной гримерки все еще кипели страсти, обсуждались варианты, как обойтись без окаянного причиндала. - А что, если просто выйти на сцену с носом в руке и откровенно сказать: мол, так и так, не приклеивается! Так что не обессудьте, елкина мать, не в носе счастье! - предложил артист Чудов. - Тем более, что такое он уже один раз отчебучил… - Точно, точно! - поддержала Чудова артистка Харитонова. – Помните, как он в «Годунове» выдал? Три года назад и впрямь приключился с Митей подобный конфуз. Играл он царя Бориса по возвращении со съемок, после двух бессонных ночей в самолетах и аэропортах. Неважно себя чувствовал, и вдруг посреди фразы умолк, остановился, снял корону и, оборотившись к зрительному залу, тихо сказал: «Что-то, ребята, ужасно хреново я сегодня играю, а?» Публика, натурально, замерла. А Митя: «Вы уж меня простите, пожалуйста, сегодня лучше уже не получится... простите... давайте я вам деньги верну, у меня есть...» Стоит на авансцене и от расстройства чуть не плачет. И тут ему какой-то мужик из зала: «Да все нормально, Мить! Классно играешь!» Митя как ребенок обрадовался: «Что, правда?» А ему с разных сторон: «Хорошо, хорошо, даже отлично!» И давай все хлопать и кричать: «Ха-ра-шо! Ха-ра-шо! Ат-лич- но!» Митя выдохнул с облегчением и говорит: «Ну, тогда ладно...» И давай дальше играть. Ему за такую самокритику тогда строгача закатили с занесением... Но сегодня скандал вышел куда более грандиозный. После того, как по трансляции разнеслись на весь театр адресованные к публике извинения Ильи Никаноровича, в митину дверь колотиться перестали. Артисты несолоно хлебавши отправились переодеваться, разгримировываться, костюмеры костюмы обратно к себе потащили, монтировщики декорацию разбирать начали, гардеробщицы - пальто раздавать, кассиры - деньги возвращать, буфетчики снедь и напитки убирать - и обсуждать, обсуждать, обсуждать это ЧП городского масштаба. Поехали со двора актерские автомобили... Артистка Харитонова дважды набрала мужнин мобильный номер - телефон вне зоны действия сети. Ее окликнул Женька Чудов. - Что, Мариш, подвезти? - Ой, Женечка, буду очень признательна. Мой-то только к пол-одиннадцатому за мной собирался. И на работе его нет, и мобилка что-то не отвечает. По дороге Женька Чудов, находясь под впечатлением от случившегося, вспомнил одно кинцо, название которого забыл. Там, короче, один генерал перед парадом забежал в сортир. Справил нужду, а смыв не работает. Наклонился генерал над сливным бачком, а у него с груди самый главный орден возьми, оторвись да в горшок и упади. Только протянул он руку, чтобы достать награду, как вода вдруг хлынула и все содержимое горшка и смыла. Генерал постоял, постоял, потом достал пистолет – и пальнул себе в сердце... Неизвестно даже, с какой стати он это вспомнил? Вроде одно к другому никакого отношения не имеет... За разговорами подъехали к дому Харитоновой. Она выскочила из машины, задрала голову и увидела за занавеской в окне cвоей спальни апельсиновый свет торшера. - Вот идиотка, - пробормотала артистка. Забыла перед уходом выключить. Мишка всегда ее ругает за такое расточительство. Марина выскочила из лифта, открыла дверь. Навстречу ей упругим мячиком, вся в кокетливых бантиках, выкатилась болонка Кнопка. «Господи, как хорошо, - подумала она. – Собака в доме – это такой уют, Митьку, в общем-то понять можно… Сейчас приготовлю что-нибудь вкусненькое, зажгу свечи»... Артистка Харитонова присела, чтобы почесать кнопкино пузо, и взгляд ее воткнулся в пару изящных, "золушкиного" размера женских туфелек на высоченном каблуке, которых в ее гардеробе отродясь не бывало... ...На следующее утро, когда Марина после кошмарной ночи, проведенной в выяснениях и без того ясных отношений, наконец, выставила своего супружника вон и, охрипнув от собственного крика и рыданий, рухнула в одежде на диван и на несколько минут впала в свинцовое забытье, затренькал телефон. Думая, что это муж, Марина прохрипела в трубку, чтобы он навсегда забыл ее номер. Но это звонили из театра, чтобы сообщить, что Митька Шувалов умер вчера у себя в гримерной - сердечный приступ. Инфаркт...

Villina:

Valensia: [2]



полная версия страницы